Дикий цветок - Страница 153

153

Присцилла! Его безмозглая супруга, которая считает себя выше владелицы магазина, в то время как у той имеется достаточно благородства и доброты, чтобы скрыть низость клиентки от ее мужа. Томас был уверен, что Жаклин подозревает Присциллу. Ему вспомнились счета за шляпки, которые жена приобретала ради того, чтобы обмануть его и других, чтобы никто не догадался, чья рука держит источающее яд перо. Скорее всего, в руки Жаклин попало одно из анонимных писем, и она сравнила его почерк с почерком на чеках Присциллы. Без сомнения, Арман проделал то же самое. Присцилла, конечно же, старалась изменить свой почерк, но от замысловатых завитушек избавиться было не так уж просто.

Томас ударил коня коленями и постарался дышать глубже, унимая свою ненависть. Он должен быть осторожен в обращении с Присциллой. Он должен помнить, что она — мать его детей и до сих пор оплакивает смерть Дэвида. Он обязан побеспокоиться об интересах Вернона и Регины. Нельзя, чтобы они страдали, видя, как ссорятся их родители. Дети уже с грустью убедились в том, что их родители не настолько счастливы в браке, как родители их друзей. Супруги из Уориков и Дюмонов жили душа в душу. Того же о нем и Присцилле сказать было никак нельзя.

Но у Присциллы не должно сложиться впечатления, что вся ее низость и подлость по отношению к неповинной женщине безнаказанно сойдет ей с рук. Он найдет способ хорошенько ее наказать.

Глава 84

В тот же день почил в мире восьмидесятитрехлетний Анри Дюмон. Последние слова умирающего были обращены к стоявшему в изголовье его кровати Джереми.

Первым осознав, что тот умер, Джереми осторожно прикоснулся рукой к его лбу и произнес:

— Прощай, старый друг.

Арман, не сдержавшись, разрыдался в голос. Вслед за ним заплакали его сыновья Абель и Жан. Филипп, ветеран многих войн, стоял, опустив голову, по-своему борясь с нахлынувшим на него горем. Жена Армана замерла неподалеку от кровати, ожидая, когда придет время обнимать и утешать мужа и сыновей. Бесс, напряженная, с плотно сжатыми губами, натянула простыню поверх лица человека, с которым прожила сорок восемь лет.

В просторном коридоре за дверями спальни умирающего ожидали неизбежной развязки Томас, Джессика и Джереми Младший с супругой. Заслышав плач, Томас обнял Джессику за плечи.

— Теперь он там, где папа.

— Да, — искаженным от душевной боли голосом отозвалась Джессика. — Он был хорошим другом твоему отцу, великодушным и благородным.

Томас вытер глаза и, оставив маму присмотреть за Бесс, спустился вниз в гостиную сообщить новость Вернону, Регине и трем Уорикам — Брэндону, Ричарду и Джоэлю. Дочь поняла отца прежде, чем он успел раскрыть рот. Вскочив, она обняла Томаса.

— Папа! Мне пойти с тобой? — спросила Регина, когда он сказал, что должен сообщить о смерти Анри Присцилле.

— Нет, Маковка. Останься с Абелем и Жаном. Их надо будет приободрить.

Шаркающей походкой Томас направился к своему дому. Расстояние было всего ничего. Господи! Как же ему хотелось сейчас побыть с Жаклин Честейн! Умер один из лучших людей на земле, без него мир опустел. Томас желал оказаться сейчас вместе с той, кто поймет его утрату и разделит с ним боль.

Когда они с Арманом встретились в «Ферфаксе», друг сообщил ему, что Жаклин приняла предложение работать на него модельером женских головных уборов и заведовать отделом по продаже предметов женского туалета. Пока ей бесплатно позволялось жить на втором этаже пустующего магазинчика. В случае, если помещение будет снято внаем, Жаклин получит повышение к зарплате, достаточное для того, чтобы снять другое жилье.

Растроганный великодушием друга, Томас спросил:

— А как насчет репутации Жаклин Честейн? Я опасаюсь, что ее появление у тебя может плохо сказаться на бизнесе.

— Я уверен, что мои клиентки смогут узнать настоящую леди при встрече, — ответил тот.

«Назвать Присциллу леди — нельзя», — с отвращением думал Томас, входя в дом.

Сэсси, восьмилетняя дочурка Эми, подбежала к нему поздороваться.

— Миссис Присцилла наверху, мистер Томас.

Мужчина прикоснулся к щеке ребенка. Она была влажной от слез. Прислуга Дюмонов уже успела передать весть о смерти мистера Анри слугам-соседям по авеню. Анри любил угощать вкусностями Петунию, Эми, а потом и Сэсси. На Рождество он дарил им кое-что из своего универмага.

— Я его очень любила, — скривив ротик, произнесла Сэсси. — Он был очень добр.

— Воистину так, маленькая, — сказал Томас. — Я иду наверх. Не стоит уведомлять госпожу, что я уже дома.

Присциллу он застал за примеркой шляпок. На кровати был разложен довольно богатый ассортимент головных уборов черного цвета. Боже всемогущий! Помешанная на нарядах супруга уже решает, во что принарядиться на похороны. Жена отвернулась от зеркала и взглянула на мужа, придав лицу приличествующее случаю скорбное выражение.

— Эми уже все мне рассказала, Томас. Я скорблю о твоей утрате. Я знаю, как высоко ты ценил Анри. Как чувствует себя Бесс?

— А ты как думаешь?

Присцилла пожала плечами, сбрасывая с себя маску.

— Я просто спросила…

Томас указал рукою на разложенные шляпки.

— Что это?

— А на что это похоже?

Томас, признаться, порядком устал от подобного рода словесных игр во время его нечастых бесед с супругой.

— Какие из этих шляп из магазина миссис Честейн?

Присцилла вновь отвернулась, уставившись на свое отражение в зеркале.

— Никаких. Все они куплены в «Универсальном магазине Дюмона».

153